Встречи с призраками

with Комментариев нет

Воспоминания переживших смерть и сам факт их возвращения-это одна группа свидетельств, исходящих от тех, кто остался как бы по эту сторону черты. Кроме них, существует, однако, и другой ряд. Это то, что приходит к нам «оттуда», с другой стороны черты. Той самой черты (она же Лета, Стикс, Река забвения), для перешедших которую нет, как мы видели, и не может быть пути обратно.

О том, что образы умерших могут являться живым, упоминают древнейшие тексты. Если судить по запретам вызывать мертвых, которые содержит Ветхий Завет, практика эта известна была уже в то время. Но я предпочел бы говорить здесь о случаях, когда усилия к появлению таких образов исходили не от тех, кому являлись они, не от живущих.

В 1839 году на Бородинском поле проводились большие маневры в память знаменитой битвы. На торжествах присутствовал герцог Максимилиан Лейхтенбергский, сын принца Евгения, командовавшего при сражении французским корпусом, впоследствии вице-короля Итальянского. К недоумению высоких участников празднования герцог стал расспрашивать их, как разыскать ему монастырь святого Саввы. Откуда бы ему, никогда не бывшему в России, вообще знать об этом монастыре, расположенном в пустынном месте близ небольшого уездного города Звенигорода? История, которую услышали присутствовавшие, не могла не удивить всех.

В дни вступления французской армии в Москву принц Евгений со своим конвоем и несколькими генералами оказался неподалеку от монастыря, где они решили и заночевать.

— В монастыре, — рассказал герцог, — нашли они несколько спрятавшихся монахов, которым они не сделали зла, а попросили только принести хлеба и какую-нибудь пищу, что они и исполнили. На ночь расставили кругом монастыря часовых, и в лагере также, чтобы быть готовыми при малейшей тревоге. Было уже около 10 часов вечера. Отец мой, утомленный от большого перехода верхом, отправился в особую комнату, где ему приготовили кровать, на которую он, не раздеваясь, лег и скоро заснул сном праведника. Здесь он не может припомнить, во сне или наяву, но он видит, что отворяется дверь в его комнату, входит тихими шагами человек в черной длинной одежде, подходит к нему так близко, что он мог при лунном свете рассмотреть черты лица его. Он казался старым, с седой бородой. Около минуты стоял он, как бы рассматривая принца, наконец тихим голосом сказал: «Не вели войску своему расчищать монастырь и особенно уносить что-нибудь из церкви. Если ты исполнишь мою просьбу, то Бог тебя помилует и ты возвратишься в свое отечество целым и невредимым». Сказав это, старец тихо вышел из комнаты. Принц, проснувшись на рассвете, сейчас вспомнил это видение, которое представлялось ему так живо, как бы наяву. Он немедленно позвал адъютанта и велел ему отдать приказ, чтоб отряд готовятся к выступлению обратно к Москве, с строгим запрещением входить в монастырь. Отпустив адъютанта, принц пошел посмотреть церковь, у входа которой стояли часовые. Войдя в храм, он увидел гробницу и образ, который поразят его сходством своим с человеком, представившимся ему ночью. На вопрос его: чей это портрет, один из бывших тут монахов отвечал, что это образ св. Саввы, основателя монастыря, которого тело лежит в этой гробнице. Услышав это, принц с благоговением поклонился мощам святого и записал его имя в своей памятной книжке.

После этого события, — продолжал герцог, ему приходилось быть почти во всех сражениях, начиная от Малоярославца, во время отступления французской армии из России и в кампании 1813 г. в Германии. Ни в одном сражении принц не был ранен; слова старца сбылись[Издатель «Русского Архива», приводя этот случай, перечисляет других наполеоновских маршалов.Почти все они в отличие от принца Евгения погибли в сражениях или насильственной смертью].

Выполняя волю отца, герцог посетил монастырь преподобного Саввы и поклонился его мощам.

Как явствует из исследований, проведенных в последние годы, такие встречи далеко не редки. Английский ученый А. Макензи проанализировал около ста свидетельств тех, кто, как считают они, пережили подобный опыт. Другой исследователь, из Соединенных Штатов, используя представительную социологическую выборку, опросил жителей небольшого города. Доля тех, кто в тойили иной форме имел контакт с умершими после их смерти, составила 12,3%.

Известно, что о подобных встречах часто говорят умирающие. Было разослано 10 000 анкет-опросов врачам и медицинским сестрам, которые могли присутствовать при том, как их пациенты расставались с жизнью. Было получено 640 ответов. Их анализ показал, что, как писал исследователь, умирающие «галлюцинируют, преимущественно видя при этом призраки умерших, которые часто заверяют их, что пришли помочь им при переходе в посмертное состояние».

Не менее, чем статистика, важны и интересны анализы подобных случаев и конкретные описания таких встреч.

Описание встреч

Император Павел, личность не менее трагичная в русской истории, чем последний самодержец, всю жизнь и недолгое царствование свое провел как бы под знаком Судьбы. В каком-то смысле это тот знак, под которым проходит свой жизненный путь каждый из нас, но не у всех таинственный знак этот бывает явлен столь очевидно. Не буду говорить здесь о некоторых других знамениях, которые равно можно было бы понимать и ‘ как избранность и как обреченность, что в каком-то смысле действительно одно и то же. Упомяну здесь лишь один эпизод, имеющий отношение к нашей теме. Поведал его только раз и в узком кругу сам тогда еще великий князь и будущий император. Записала же с его слов баронесса Оберкирх, присутствовавшая при том:

«Раз вечером, или, пожалуй, уже ночью, я в сопровождении Куракина [Куракин Александр Борисович (1752-1818), князь, воспитывался вместе с будущим императором Павлом, был послом в Вене, затем в годы его царствования сенатором и вице-канцлером.] и двух слуг шел по петербургским улицам. Мы провели вечер вместе у меня во дворце за разговорами и табаком и вздумали для освежения сделать прогулку инкогнито при лунном освещении. Погода была не холодна; это было «в лучшую пору нашей весны, конечно, впрочем, весны не южных климатов. Разговор наш шел ни о религии и ни о чем-либо серьезном, а напротив, был веселого свойства, и Куракин так и сыпал шутками насчет встречных прохожих. Несколько впереди меня шел слуга, другой шел сзади Куракина, а Куракин следовал за мною в нескольких шагах позади. Лунный свет был так ярок, что при нем можно было читать письмо, и, следовательно, тени были очень густы. При повороте в одну из улиц вдруг вижу я в глубине подъезда высокую, худую фигуру, завернутую в плащ вроде испанского и в военной, надвинутой на глаза шляпе. Он будто ждал кого-то. Только что я миновал его, он вышел и пошел около меня с левой стороны, не говоря ни слова. Я не мог разглядеть ни одной черты его лица. Мне казалось, что ноги его, ступая на плиты тротуара, производят странный звук, точно как будто камень ударялся о камень. Я был изумлен, и охватившее меня чувство стало еще сильнее, когда я почувствовал ледяной холод в моем левом боку со стороны незнакомца. Я вздрогнул и, обратясь к Куракину, сказал: -Судьба нам послала странного спутника. -Какого спутника?-спросил Куракин. — Господина, идущего у меня слева, которого, кажется, можно заметить уже по шуму, производимому им.

Куракин раскрыл глаза в изумлении и заметил, что никого нет у меня с левой стороны.

— Как? Ты не видишь этого человека между мною и домовою стеною?

— Ваше высочество идете возле самой стены, и физически невозможно, чтобы кто-нибудь был между вами и ею.

Я протянул руку и точно ощупал камень. Но все-таки незнакомец был тут и шел со мною шаг в шаг, и звуки шагов его, как удары молота, раздавались по тротуару. Я посмотрел на него внимательнее прежнего, под шляпой его блеснули глаза столь блестящие, что таких я не видал никогда ни прежде, ни после. Они смотрели прямо на меня и производили на меня какое-то околдовывающее действие.

— Ах! — сказал я Куракину, — я не могу передать тебе, что я чувствую, но только во мне происходит что-то особенное.

Я дрожал не от страха, но от холода. Я чувствовал, как что-то особенное проникало все мои члены, и мне казалось, что кровь замерзает в моих жилах. Вдруг из-под плаща, закрывавшего рот таинственного спутника, раздался глухой и грустный голос: — Павел!

Я был во власти какой-то неведомой силы и механически отвечал. — Что вам нужно?

— Павел! — сказал опять голос, на этот раз, впрочем, как-то сочувственно, но с еще большим оттенком грусти. Я не мог сказать ни слова. Голос снова назвал меня по имени, и незнакомец остановился. Я чувствовал какую-то внутреннюю потребность сделать то же. — Павел! Бедный Павел! Бедный князь! Я обратился к Куракину, который также остановился. Слышишь?-спросил я его.

— Ничего, — отвечал тот, — решительно ничего. Что касается до меня, то этот голос и до сих пор еще раздается в моих ушах. Я сделал отчаянное усилие над собою и спросил незнакомца: кто он и что ему нужно?

-Кто я? Бедный Павел! Я тот, кто принимает участие в твоей судьбе и кто хочет, чтобы ты особенно не привязывался к этому миру, потому что ты долго не останешься в нем. Живи по законам справедливости, и конец твой будет спокоен. Бойся укора совести: для благородной души нет более чувствительного наказания.

Он пошел снова, глядя на меня все тем же проницательным взором. И как я остановился, когда остановился он, так и теперь я почувствовал необходимым пойти за ним. Он не говорил, и я не чувствовал особенного желания обратиться к нему с речью. Я шел за ним, потому что он теперь шел впереди. Это продолжалось более часу. Где мы шли, я не знал. Наконец пришли мы к большой площади, между мостом через Неву и зданием Сената. Он прямо пошел к одному, как бы заранее отмеченному, месту площади; я, конечно, следовал за ним и затем остановился.

— Прощай, Павел! — сказал он. — Ты еще увидишь меня опять здесь и кой-где еще.

При этом шляпа его поднялась как бы сама собой, и глазам моим представился орлиный взор, смуглый лоб и строгая улыбка моего прадеда Петра Великого. Когда я пришел в себя от страха и удивления, его уже не было передо мною.

Петр Великий

На этом самом месте императрица возводит монумент, который скоро будет удивлением всей Европы. Это-конная статуя, представляющая царя Петра и помещенная на скале. Не я советовал моей матери избирать это место, выбранное или скорее угаданное призраком. И я не знаю, как описать чувство, охватившее меня, когда я впервые увидал эту статую [Великий князь находился в Монбельяре, у родителей своей жены, котоа там было подучено известие из Петербурга о том, что 18 августа в присутствии императрицы был торжественно ‘открыт памятник. Как писал современник, присутствовавший при этом Павел старался улыбаться, но «мертвенная бледность покрыла его лицо». (Примечание автора.)]. Я боюсь мысли, что могу бояться, что бы ни говорил кн. Куракин, уверяющий, что все это было не более как сон, виденный мною во время прогулки по улицам. Малейшая подробность этого видения памятна мне, и я по-прежнему утверждаю, что это было видение, и все связанное с ним представляется мне так же ясно, как бы это случилось вчера. Придя домой, я нашел, что мой левый бок положительно окаменел от холода, и я почувствовал некоторую теплоту лишь несколько часов спустя, хотя тотчас же лег в теплую постель и закрылся как можно теплее».

Холод, исходящий от призрака

Ощущение холода именно с той стороны, где находился призрак, очевидно, не случайно. Эта деталь-холод, как бы исходящий от призрака, упоминается столь часто в рассказах о феномене, что стала своего рода словесным штампом: «повеяло могильным холодом». За ощущением этим стоит, однако, некий реальный опыт.

Классической страной привидений, как известно, считается Англия. Об одном из таких привидений, обитающем в старом замке, известно было, что оно в определенный день и час проходит по таким-то комнатам и переходам. Последовательность эта зафиксирована была теми, кому случалось видеть его в течение более чем двух веков. При этом ими часто упоминалась та же деталь: «повеяло холодом».

Исследователи расположили на пути, которым обычно двигалось привидение, температурные датчики, информация с которых поступала на пульт. В тот день и час, когда привидение должно было проследовать традиционным для него маршрутом, наблюдатели на пульте отметили волну холода, которая последовательно прошла этим путем.

История Шаляпина

Не зная ничего о самой сути феномена, бессмысленно было бы гадать о сопровождающем его эффекте. Возможно, то, что воспринимается как падение температуры, только поверхностная и малая часть айсберга физической стороны явления. Догадываться об этом можно по случаям, когда кто-то пытался не просто приблизиться к призраку, а соприкоснуться с ним физически. В одной из таких попыток- действующим лицом и жертвой оказался не кто иной, как Ф.М. Шаляпин.

Как-то вместе с двумя приятелями-художниками Шаляпин гостил недалеко от Орла. Хозяин рассказал гостям о достопримечательности этого места-кургане, который пользовался дурной славой. Говорили, будто в полночь на нем появляются огоньки и тень женщины в белом. Дождавшись позднего часа, Шаляпин и художники отправились к тому месту. Вернулись они растерянные. Все трое ясно видели огоньки, которые вспыхнули на кургане, но горели странно, не давая света вокруг себя. В полночь же на вершине появилось белое облачко, которое приняло форму женской фигуры.

На следующий день к гостям присоединились трое соседских помещиков и хозяин. Ночь была ясная. Расположившись в нескольких шагах от подножия, все семеро ясно видели, как зажглись огоньки и, заклубившись у вершины, облачко приняло вскоре очертания фигуры женщины. Когда белеющая фигура стала спускаться вниз, в их сторону, все невольно попятились. Кроме Шаляпина. Он, наоборот, бросился навстречу призраку. В момент, когда они соприкоснулись, Шаляпин упал, а фигура исчезла. Все бросились к нему. Артист лежал в глубоком обмороке.

Опыт Стефана Самбура

Столь же рискованный опыт провел однажды и Стефан Самбур, русский экстрасенс начала века. Во время одного из своих сеансов ему удалось вызвать подобную же призрачную сущность. Когда фигура обозначилась достаточно четко, так что ее ясно видели другие присутствовавшие на сеансе, Самбур, расставив руки, бросился к ней, пытаясь то ли схватить, то ли удержать ее, заключив в объятия. Однако, едва они соприкоснулись, фигура исчезла, сам же он едва оправился после этого и долго болел. Если ушедший действительно может явить свой образ в мире, который он покинул, почему это происходит так редко, почему не приходит он утешить скорбящих о его уходе? Не знаю. Чтобы знать это, нужно быть по ту сторону. Думаю, впрочем, что для сознания, вступившего в область иной реальности, не только радости, но и слезы нашего мира могут раскрыться совершенно в другом плане, неведомом тем, кто пребывает здесь. К тому же, если у нас появление приходящего «оттуда» способно вызвать обычно лишь инстинктивный ужас, возможно, и мы вызываем у них, находящихся по ту сторону, такое же чувство.

Я не знаю случая, когда появление образа умершего вызвало бы ликование и радость у того, кому явился он. Даже у самого близкого и любимого человека. Так нужно ли приходить?

«Поэт Дельвиг,-рассказывал современник,-незадолго до смерти сидел вечером у своих хороших знакомых

богатого помещика, охотника до цветов, и его жены. Разговорились Q видениях, о явлениях с того света. «Хотите, я к вам приду?»-сказал Дельвиг… «Придите-отвечали ему…

Разговор этот был забыт. Ему не придали никакого значения. Когда умер Дельвиг, спустя некоторое время помещик, приятель поэта, сидел с женою вечером и разговаривал о том, как недавно чуть ли не на том же стуле беседовал с ним Дельвиг. Говоря об этом, помещик вставал, прохаживался по комнате и заглядывал в залу, где был балкон, куда в известное время выставлялись цветы. Ему показалось, что перед дверьми стоит большой куст роз, как бы забытый. Была темная пора вечера, когда еще не зажигают огня, и предмета, который стоял пред дверьми балкона, разобрать хорошо было нельзя.

Когда разговор несколько умолк, помещик пошел к воображаемому кусту цветов, дабы его осмотреть; и увидал перед собою фигуру Дальвига в сюртуке, с сложенными на груди руками. Он оросился к жене, проговорив быстро: «Воды! Воды!» — Она заметила его бледность, заглянула в залу и также увидела Дельвига. Потом призрак пропал».

Обещание, данное Дельвигом при жизни, было выполнено им в посмертном состоянии. Это не единственный случай, когда земные обстоятельства, отношения или дела продолжают сохранять какое-то свое значение для ушедших. Такой случай приводит, например, барон фон Дризен. По смерти своего тестя Н.И.Понамарева, отношения с которым у него были не самые лучшие, барон после заупокойной службы вернулся домой и, ложась спать, задул было свечу, когда ему послышалось, что в соседней комнате кто-то есть. Он собирался уже пойти и проверить, как вдруг, рассказывал он, «я увидел господина Понамарева, стоящего по эту сторону закрытой двери. Несомненно, это был он в своем голубом камзоле, отороченном беличьим мехом и застегнутом не на все пуговицы, так что мне виден был его белый жилет и черные брюки. У меня не было не малейшего сомнения, что это был он. Я не испугался. «Что вам угодно?» — спросил я своего тестя. Господин Понамарев сделал пару шагов навстречу мне и сказал: «Василий Федорович, я скверно поступал в отношении вас. Простите меня! Без этого мне нет покоя там». Указывая левой рукой на потолок, он протянул мне свою правую руку. Я пожал его руку, которая была холодной, и ответил: «Николай Иванович! Бог мне свидетель, что я никогда не имел ничего против вас».

После этого привидение исчезло, и барон, перекрестившись, вернулся в постель. На следующее утро в церкви он встретил о. Василия, духовника семьи, который, отозвав его после службы в сторону, в растерянности поведал барону, что накануне ночью ему явился умерший господин Понамарев, который просил священника примирить его с зятем.

Рукопожатие

В эпизоде этом один момент я бы выделил особо: рукопожатие. Это уже как бы физическое подтверждение факта присутствия. Вопреки другим случаям, о которых я говорил, когда сближение с призраком и прикосновение к нему имели негативный эффект, здесь этого не происходило. Не потому ли, что происходило это по инициативе и желанию самого пришельца?

Приведу еще один случай такой встречи, где повторяется эта деталь — рукопожатие. «Дело происходило в провинции. Приехав к своим знакомым в собственномсвоем экипаже и приказав кучеру быть к известному времени на месте, В.И.Д. пробыл, однако, у своих знакомых гораздо меньше, чем предполагал, и, уйдя от них, решил взять извозчика и ехать домой. Не прошло нескольких минут, как, несмотря на слабый свет фонарей, скудно освещавших улицу, по которой он ехал, В.И. увидал фигуру одного своего большого друга, идущего по тротуару. Тот тоже его увидал. Оба страшно обрадовались друг другу. Извозчик был моментально остановлен, и оба приятеля, усевшись рядом, стали радостно и оживленно беседовать, обмениваясь расспросами и мыслями, как люди, давно не видавшиеся и имевшие многое о чем поговорить. Вдруг на повороте ближайшей к дому улицы В.И. увидел, что он один…

Как это произошло, он не мог дать себе отчета и страшно встревожился. Но каков был его ужас, когда он внезапно вспомнил, что этот его друг уже много лет тому назад умер и что он сам присутствовал на его похоронах. Заподозрив галлюцинацию, В.И. спросил извозчика, видал ли он, как садился встретившийся барин.

Извозчик был изумлен как тем, что этот барин исчез, так и тем, что его спрашивают, видал ли он его, когда он не только видал, но и слыхал, как тот сам приказывал ему остановиться и усаживался вместе с барином, нанявшим его. В.И. не мог понять, как случилось, что он мог забыть о смерти такого большого друга, и встреча эта осталась для него на всю жизнь загадкой еще большей, потому что была связана с таким, как бы нарочитым забвением именно на тог промежуток времени, какой употребил отошедший для того, чтобы пробыть вместе с живым. «Когда В.И. спрашивали, помнит ли он ощущение пожатия руки,-не была ли она холодна? Он отвечал: «Рука была тепла, пожатие такое же точно, как если бы он был живой, и вообще ничто ни на одну минуту не дало повода усомниться в том, что передо мною живой человек».

Подчеркивая эту деталь-рукопожатие в том и в другом случаях, я делаю это отнюдь не в силу какого-то особенного пиетета по отношению к началу физическому или материальному. И того меньше, как некий дополнительный довод или добавочный аргумент в пользу чего бы то ни было. Обстоятельство это представляется интересным скорее как некое соприкосновение мира физического и’ бестелесного. И может, именно потому что через эту деталь мы сами как бы соприкасаемся с миром иным, знание об этом оказывается нам так небезразлично. Наверное, поэтому.

Прикосновения

Еще одна ситуация такого соприкосновения, схождения двух миров. Рассказывает военный врач X.

-Когда мы с женой приехали в Ленинград, у нас было очень плохо с жильем. Не было никакой надежды, и мы вообще не представляли себе, где нам жить. На следующий день должен был прибыть контейнер с вещами, и нам просто негде было его принять. Ночью спим мы в комнате, где нас временно приютили. Я просыпаюсь и вижу, в ногах кровати стоит моя бабушка, которая умерла тогда уже лет десять назад. Я почему-то не удивился. Она говорит: «Не волнуйся, завтра придет человек и скажет, что для тебя есть хорошая квартира. Все будет хорошо». Я спрашиваю: «Я тебя правда вижу или мне это снится?» — «Если я тебе скажу, ты мне все равно не поверишь».-«Тогда сделай что-нибудь». А на столике в изголовье стоял будильник, я только что купил его, буквально в первый день, как приехал в Ленинград. «Хочешь, я будильник остановлю?» — «Да». Я услышал, как щелкнула она пальцами, и будильник действительно остановился, тиканье смолкло. Последние ее слова были: «Мне пора». И ее больше не было видно. Тут же, как от толчка, проснулась жена. Я рассказал ей, что было. Она сказала мне то, что и полагается говорить жене в такой ситуации. Однако часы-то стоят. На другой день произошло все точно, как было мне сказано. В этой квартире мы живем и сейчас. Будильник тоже с нами. С той ночи он так и не идет. В скольких мастерских побывал он, у скольких мастеров. Сделать ничего не могут. И в довершение всего иногда он сам вдруг начинает идти, причем тикает на всю квартиру. И всякий раз это предвещает близость какой-то неприятности или несчастья. Несколько раз мы собирались избавиться от будильника, выбросить его, но рука не поднимается.

Источник: Александр Горбовский «Иные миры», Москва, 1991г.